Обречённые на бессмертие. Освобождение. Книга, которую ждали 20 лет! Романы из цикла «Великая Душа» - Брайан Толуэлл

– Ну, вот и всё, – сказала Тхутмертари, когда шум бойни стал стихать. – С Эруком покончено. Мощью Минувшего я покоряю Настоящее и Будущее! Теперь мои Легионы Мертвых разбредутся по Шему и довершат остальное. Через несколько дней падет Пелиштия, и море у берегов Асгалуна окрасится алым. А затем – на север, в Коф и Офир! Не сегодня-завтра рати змеядов Танатоса возьмут Замбулу; откроется дорога на Самарру, Хоарезм, Шангару и стольный Аграпур. Не далее как через половину луны весь Туран будет мой! На юге воинство Таниты приближается к Мероэ, кушитской столице. Две луны потребуется ему, чтобы покорить все Черные Королевства до реки Зархебы и истоков Стикса. Тем временем флот Камии покончит со свободой западных держав. Уже через полгода мне будет принадлежать вся Хайбория – от Пиктлэнда до Камбуи. А далее – весь мир!

Она расхохоталась, глядя на пылающий город, и от слов ее, и от этого жестокого смеха торжествующей демоницы кровь застывала в жилах ее подневольных спутников.

– Почему ты не позволила мне штурмовать Эрук, сестра? – мрачно спросил принц Джосер. – Я собирался взять его, имея под началом воинство живых людей, не трупов! И где мое место в твоих планах?

– Ты очень провинился предо мною, Джосер, – ответила та. – Не думай, что я всё забыла. Ты собирался свергнуть и убить меня. Но это я еще могу простить. Однако ты рассчитывал переиграть меня, используя как козырь в собственной рискованной игре! Вот так хитрец, перехитривший сам себя! – и вновь она расхохоталась страшным смехом демоницы.

– Будь ты проклята, сестра, – пробормотал могучий принц. – Если бы я той ночью во дворце не спас тебя от верной смерти…

– Превосходный урок для тебя, братец, – кивнула Тхутмертари. – Ни одно благое дело не остается безнаказанным! Даже когда оно совершается из корыстных побуждений, как в твоем случае.

– Есть ли сила, способная остановить Ваше Величество? – спросил Ца Ю. Он привык, что Тхутмертари иногда балует его откровенными ответами.

– Да, есть такая сила, князь. И я намерена подчинить ее себе.

– Что это значит, Ваше Величество?

– Скоро, скоро всё узнаете, – улыбнулась та. – Я не стану ничего от вас скрывать. Вы мой биограф, вы должны знать всё!

Маг из Кусана поклонился ей и сказал:

– Простите мою назойливость, Ваше Величество…

– Что-то еще?

– В подвале царского дворца в Эруке собрана уникальная библиотека, – волнуясь, вымолвил Ца Ю. – Тысячи и тысячи бесценных манускриптов…

Тхутмертари, понимавшая такие вещи с полуслова, перебила его и приказала:

– Конечно, поезжайте туда, князь, ну, и возьмите всё, что сочтете нужным сами взять. Да, и не бойтесь мертвых: они не тронут вас, живого. Я клянусь!

Ца Ю замер, ожидая продолжения, но его не последовало. Видя замешательство кусанца, Тхутмертари повторила:

– Езжайте же, спасите манускрипты. Вы этим мне окажете неоценимую услугу!

Потрясенный услышанным не менее, чем всем прочим, и в душе гадая, что это может означать, кусанский князь пришпорил коня и поскакал к городу. Она проводила его долгим задумчивым взглядом, затем не без иронии проговорила:

– Хотела бы я знать, где ты пропал, могучий и бесстрашный Конан? Почему не спешишь спасти от меня этот гибнущий мир? Ты заставляешь ждать мать своего сына!

Джосер встрепенулся:

– Во имя Сета! Ты сказала – сына?!

Не оборачиваясь к брату, Тхутмертари усмехнулась:

– Зря беспокоишься, единокровный брат. Я не нарушу наши древние законы – хотя могла бы, я отныне могу всё! Но не нарушу, это слишком мелко для меня. Согласно им, вы с Камией наследуете Стигию… – а он, мой сын, наследует весь мир! И в этом новом моем мире не будет более ни аквилонца, ни стигийца! Ни киммерийца, ни кушита и ни пикта. Также не будет никого из прежних человеческих богов! Ушло время яцтаков, глаханов и ферзелей, на наших глазах истекает время змеядов, проходит и время людей! Наступает эра тху! Моей новой расы, ради которой очищаю и творю мой новый мир…

Джосер молчал, переваривая сказанное. Тхутмертари добавила:

– Возможно, я позволю тебе возглавить последний поход на Хорайю. Но сперва мы вернемся в Луксур. В Луксуре ты окажешь мне одну услугу, а затем я, очень может быть, верну тебя к твоим войскам. Пусть это человеческое мясо мне последний раз послужит!

От этих слов, звучавших, как всегда, двусмысленно-зловеще; от этой атмосферы и от этих перспектив, тут принцу стало дурно, и мужество, которое всегда было неистощимым, наконец, оставило его. Однако прежде Тхутмертари отдала мысленный приказ своему незримому рабу. Всадники и кони исчезли с кургана Шема, чтобы спустя мгновение возникнуть на королевской площади перед дворцом в Луксуре. Там Джосер и упал с коня.

– И он еще рассчитывал переиграть меня! Эй, кто-нибудь, приведите в чувство моего маленького братца!

Тотчас со всех сторон побежали люди и змеяды, чтобы исполнить волю королевы, которая для них уже была гораздо больше, чем просто королева.

Кусанский князь Ца Ю вынужден был оставить своего скакуна у врат Эрука. Несчастное животное наотрез отказывалось следовать в разрушенный город, где правили бал мертвые люди и мертвые звери. Ца Ю пешком пробирался к цели своей последней экспедиции, и ни разу прежде князь-путешественник столь страстно не желал достичь ее. Вокруг продолжалось буйство разбушевавшейся смерти, бесчисленные орды мертвых, точно стаи голодных шакалов, рыскали по городу в поисках пока еще живых.

Кусанец старался не обращать на них внимания и все усилия свои направлял на то, чтобы скорее отыскать дорогу к царскому дворцу. Это казалось чудовищным ему самому, но никогда еще он не был так уверен в собственной безопасности, как здесь и теперь. За время общения с королевой Ца Ю успел убедиться: та всегда держит слово. Если уж она обещала, что мертвецы его не тронут, они действительно его не тронут.

Так оно и было: Ца Ю старался не замечать мертвецов, а те игнорировали его. Ободрав в клочья свои дорогие шелковые одежды, князь в конце концов добрался до ворот царского дворца. Огонь, пожирающий город, еще не успел добраться сюда, но был уже на подходе. Как и следовало ожидать, здесь не было ни живых, ни мертвых, и никто не преградил человеку дорогу. Лишь в дальнем углу террасы павлин с перегрызенной глоткой терзал клетку, в которой бился живой волнистый попугайчик. Но у Ца Ю не было времени сочувствовать им.

Он миновал несколько пустых залов. Повсюду видны были следы недолгой, но яростной и бессмысленной схватки. Вот человеческая рука с пальцами, намертво сжавшими рукоять кривой сабли. И рука, и пальцы – больше похожие на когти – почернели от старости; Ца Ю понял, что безвестным защитникам этого зала удалось-таки отхватить конечность одному из напавших. А вот рядом, на мозаичном мраморном полу – пузырчатая масса кроваво-серого вещества. Кому-то размозжили голову… Может быть, это пал тот самый защитник, кто оторвал руку у мертвеца? Пал – и тотчас встал подле своего убийцы, чтобы вместе с ним убивать неубитых…

Князя стошнило. Он с трудом оторвал взгляд от страшной картины. Рядом на столике стояла недопитая чаша с вином. Ца Ю допил вино. Судя по вкусу, это было сладкое хауранское. Для кого-то глоток из этой чаши стал последним глотком в его жизни… Изгоняя прочь такие мысли, кусанец налил себе еще. От вина стало чуть легче, и он продолжил путь.

Несколько пролетов вниз по винтовой лестнице, подвал дворца, снова череда пустых палат. Мастерская по чеканке монет, сокровищница, и вот наконец – библиотека. Когда-то он уже был здесь. Местный визирь – Ца Ю не мог припомнить, как того звали – сам человек образованный и мудрый, показывал ему старинные манускрипты. А вот и они: лежат на полках сандалового дерева, никем не тронутые. Но разве это удивительно? Мертвым, в отличие от живых, не нужны знания… Какое всё-таки невероятное богатство!

Некоторые из этих манускриптов хранили опасную мудрость давно канувших в забвение цивилизаций. Вот рукописи древней Валузии. Вот хроники царей Атлантиды. Вот пергамент из Пифона, павшей ахеронской столицы, с чёрной печатью самого Ксальтотуна.

А вот загадочный кхарийский манускрипт, что двадцать лет тому назад едва не сделал Камию и Джосера властителями мира…1 Было бы лучше теперь, если бы он, Ца Ю, вместе с двумя своими странными, невольными союзниками, тогда не помешал им? «Вам следует собой гордиться, князь, – с неподражаемым своим сарказмом сказала ему Камия в тот раз. – Вы поступили точно истинный мудрец, ответственный ученый и как светлый, совестливый маг: из страха перед варварством призвали варвара, отняли у цивилизации надежду». Как жаль, что нет возможности спросить сейчас об этом Конана и Паксимена. Так или иначе, прошедшее не возвратишь, не переменишь…